Возвращение с войны – это не один шаг, а процесс. После службы возникают практические и личные вопросы: документы, лечение, выплаты, восстановление, работа, возвращение к привычной жизни. Разобраться в этом и двигаться от запроса к решению помогает специалист по сопровождению. Сегодня в Украине работает более 2400 таких специалистов, и их количество растет вместе с потребностью.
Часто это люди, хорошо понимающие опыт военных и их семей — ветераны, ветеранки, их близкие.
Последние оперативные новости Харькова в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь, чтобы быть в курсе самой важной информации
Один из них – Роман Рощин. Он работает специалистом по сопровождению ветеранов и ветеранок в городской многопрофильной клинической больнице №17 в Харькове, но к этой работе он пришел не случайно.
Роман – бывший военнослужащий. В восьмидесятых годах проходил службу в Афганистане, позже принимал участие в международной миротворческой миссии в Косово. По образованию — юрист, в прошлом работал в правоохранительных органах, затем занимался бизнесом. В то же время много лет был привлечен к ветеранскому движению: работал с общественными организациями, помогал военным и ветеранам еще до появления системной государственной поддержки.
У него опыт не только профессиональный или военный, но и семейный.
"Проблемы военных для меня близки и понятны", - говорит Роман. С начала полномасштабного вторжения его сын служит в Вооруженных силах Украины, был тяжело ранен под Бахмутом и после восстановления вернулся на службу.
Кроме того, Роман Рощин — часть большого сообщества людей, помогающих военным. Волонтерство, работа с ветеранскими организациями, широкий круг контактов – все это сегодня становится ресурсом в ежедневной работе.
"Я сам волонтер с 2014 года, поэтому у меня связей очень много", – объясняет он.
Такие контакты часто срабатывают быстрее формальных механизмов: помогают найти транспорт, договориться с учреждением или выйти на нужного человека. В работе специалиста по сопровождению это не менее важно, чем ориентировка в процедурах.
Свою нынешнюю работу Роман воспринимает как логическое продолжение того, чем занимался годами, но теперь это системная функция.
"В начале работы пересмотрел спектр задач, понял, что мне все это было знакомо", — говорит он.
С сентября 2025 года он работает в многопрофильной больнице, это определяет специфику его работы. Именно здесь часто проходит первая встреча с военными после ранения или во время лечения. Каждый день он обходит палаты, знакомится, объясняет, чем может помочь, оставляет контакты. Часто этого достаточно, чтобы человек обратился позже, когда возникает конкретный вопрос или запрос.
Что делает специалист по сопровождению
Специалист по сопровождению — это человек, помогающий ветеранам и ветеранкам сориентироваться в дальнейших шагах после службы и воспользоваться доступными возможностями государственной и местной поддержки. В практической работе это означает сопровождение в широком круге вопросов: от разъяснения процедур получения статусов и льгот, пособий по оформлению выплат и компенсаций до навигации в сфере лечения, реабилитации или протезирования, поиска психологической поддержки, возможностей трудоустройства или обучения, а также решения жилищных вопросов и поддержки семей погибших. В то же время, этот функционал не сводится к перечню услуг — речь идет о ежедневной работе с конкретными жизненными ситуациями, требующими индивидуального подхода.
К Роману Рощину обращаются в основном военнослужащие, проходящие лечение, ветераны и ветеранки, члены их семей. Каждый день — десятки обращений, сам Роман называет их обычными бытовыми мелочами, но иногда именно они определяют, сможет ли человек двигаться дальше и как быстро удастся решить запрос.
Один из первых случаев, который вспоминает специалист, — военный, которого привезли в больницу без документов:
"Ни телефона, ни паспорта, ничего нет", — говорит он.
В такой ситуации останавливается все: лечение, выплаты, даже базовая коммуникация с учреждениями. Вместе с коллегами он восстанавливал документы с нуля, параллельно решая сопутствующие вопросы.
"Мы сделали паспорт, восстановили банковскую карту, хотя без паспорта это сделать сложно. Договаривались, объясняли, искали варианты, но сделали".
Другому военному Роман помог связаться с находившимися за рубежом родными. Военный после ранения потерял телефон и не мог сообщить близким, что с ним все в порядке.
"Они не знали, что с ним. Это было очень тяжело психологически. Контакты пришлось искать буквально вручную — через знакомых, диаспору, косвенные связи. Через польскую диаспору нашли контакты и вышли на связь".
Иногда обращения касаются средств передвижения или вещей, которые требуются во время лечения. Так, обратившийся военный готовился к выписке, но не имел даже минимальных средств для передвижения. У него не было ни денег, ни костылей, а ему нужно было ехать. Вопрос решили через волонтеров.
В больнице много обращений связано именно с медицинской частью — и здесь часто возникают более сложные кейсы, например, вопросы протезирования.
"Пришла мама раненого. Он в другой больнице, но нужно ставить протез у нас. Будем заниматься, чтобы поставили быстрее", – рассказывает Роман.
Такие ситуации нуждаются не только в знании процедур, но и постоянной коммуникации с врачами, администрациями, другими учреждениями. Роман отмечает, что гораздо сложнее работать с воинскими частями:
"Пишем обращение, но иногда ответа ждем месяцами".
Это может касаться выплат, справок, подтверждений, без которых невозможно двигаться дальше. Поэтому решение часто приходится искать параллельно, в частности, через личные контакты, коллег, неформальные каналы.
В этом смысле каждый кейс – это не отдельное действие, а цепочка маленьких шагов: договориться, уточнить, напомнить, найти альтернативу. И хотя Роман называет такие ситуации "текущими", для людей они часто становятся точкой, с которой начинается возобновление контроля над собственной жизнью.
Работа, держащаяся на взаимодействии
В этой сфере сложно работать изолированно. Ежедневные запросы требуют быстрых решений и доступа к проверенным контактам, поэтому важной частью работы постоянное взаимодействие с другими специалистами — как в городе, так и по всей стране.
Роман поддерживает связь с коллегами через профессиональные сообщества — рабочие чаты, где обмениваются опытом, алгоритмами и контактами.
"Спрашиваем друг друга, кто сталкивался, у кого есть алгоритм решения. И очень быстро находим ответы. Иногда это работает буквально через минуты. Так, однажды нужен был контакт воинской части. Написал в группу, и через 10 минут уже имел телефон. Позвонил и вопрос решили".
Такие горизонтальные связи позволяют не останавливать процесс и реагировать быстрее, чем это возможно в пределах формальных процедур.
Отдельно Роман говорит о значении личного опыта в этой работе.
"Было бы хорошо, чтобы специалистами по сопровождению были сами ветераны и ветеранки, потому что они лучше понимают проблемы обращающихся".
Понимание контекста службы, внутренних состояний и специфики возврата помогают быстрее находить подход и выстраивать доверие.
В то же время этого недостаточно. Работа специалиста по сопровождению — постоянное взаимодействие с людьми в разных состояниях: после ранений, в стрессе, с нерешенными вопросами. Поэтому важно иметь ресурс, выдерживать ежедневную эмоциональную нагрузку и держать баланс между вовлеченностью и сохранением собственных сил.
Помогать эффективно можно только тогда, когда хватает ресурса оставаться включенным в процесс — и в то же время не выгорать. Для Романа таким ресурсом есть чувство значимости этой работы — возможность быть рядом с военными в сложные моменты и реально помогать. Восстанавливаться помогает спорт.
Сопровождение как этап возвращения после службы
Специалист по сопровождению не подменяет врачей, юристов или социальных служб. Его роль – помочь сориентироваться: куда обратиться, с чего начать и как не потерять время в процессе. Иногда это работа с документами или медицинскими вопросами, иногда простой разговор, после которого человеку становится проще двигаться дальше.
"Даже если просто выслушать – это уже большой плюс, иногда этого достаточно", – говорит Роман.
Сегодня в Украине уже работают тысячи специалистов по сопровождению ветеранов и ветеранок, и их количество растет. Параллельно формируется система поддержки, упрощающая взаимодействие с государственными и местными сервисами по возвращении со службы. В большинстве случаев сложность не в самом решении, а в том, с чего начать и куда обратиться. И когда рядом есть человек, помогающий это структурировать, путь к решению становится более быстрым и более четким.